— Сдерут с лица кожу, и будут носить как маску, — прогромыхал Брак.

— Используют твой член вместо ложки, — произнесла Чудесная. На миг все задумались над этим.

— Ладно, а теперь, — сказал Утроба, — давайте-ка проберемся в эту усадьбу красиво и осторожно, никем не замеченными и пусть нам попадётся это нечто. Прежде всего… — Тут он обвёл всех их своим самым суровым взглядом — полукруг вымазанных грязью, испещренных шрамами, яркоглазых, не слишком бородатых лиц. Его команда. Его семья. — Никому не умирать, угу? Оружие!

Стремительная, резкая и нисколько не ворчащая теперь, перед началом дела, команда Утробы приходила в бовую готовность. Каждый не зря тренировался и оттачивал мастерство на своём снаряжении, как ткач на станке. Оружие было также опрятно, как порвана их одежда, также начищенно и блестело, как грязны их лица. Пояса, ремни и шнурки затягивались со свистом, металл скрипел, гремел и звенел и всё это под мягкий и тонкий распев Скорри.

Руки Утробы, выполняя давно ставшeе обыденностью дело, двигались сами по себе, а мысль блуждала позади, сквозь года, в других временах, когда он делал то же самое. Другие места, другие люди вокруг него, и множество их давно уже вернулось в грязь. Некторых он похоронил своими руками. Он надеялся, никто из этих сегодня не умрёт и не станет ничем, кроме грязи и выцветших воспоминаний. Он проверил щит, кожа обтягивала туго и прочно, ремни надёжны. Он проверил свой нож, запасной нож и нож, запасной для запасного. Ножей не бывает слишком много, кто-то сказал ему однажды, и это был добросовестный совет, предусматривающий, что ты будешь бережно закреплять их, и не споткнёшься и не воткнёшь собственное оружие в яйца.

У каждого нашлось изрядное количество работы. За исключением Виррана. Он лишь склонил голову, когда осторожно поднимал меч со ствола дерева, держа его под крестовиной за ножны из морёной кожи. В ножнах меч был длиннее его длинных ног. Затем он откинул капюшон, провел рукой по прямым волосам и стал наблюдать за остальными, склонив голову набок.